archer_39

В Квадратном бытие Квадратно обитают

Квадратные коты, мурлыкая Квадратно.

Квадратные прохожие, Квадратно умиляясь,

Квадратно кормят их, Квадратной колбасой.

Квадратные котята рождаются Квадратно,

и сразу штук по пять ... в Квадрате, что понятно.

В Квадратном бытие иначе быть не может.

Квадратное тут всё, включая мысли тоже.

На пороге меня встречал недовольный кот-Тёмка. Тёмка! Милый мой Тёмка! Как же я по тебе соскучился! Я подхватил кота на руки, и прижал к щеке его пушистую, усатую моську. Кот от неожиданности даже не стал вырываться, а только коротко мявкнул. А ведь он очень не любит подобные проявления “телячьих нежностей” со стороны кого бы то ни было, и по этому поводу весьма ощутимо, а иногда и больно протестует. Но в этот раз он просто смотрел на меня круглыми от удивления глазами, не проявляя обычной в таких случаях агрессии. Я, опомнившись, поставил кота на место, который тут же прыснул в кухню, откуда потрясённо таращился на меня, всё время пока я расшнуровывал ботинки.

Как же тут всё удобно, уютно и комфортно! И диванчик, и каминчик, и холодильник … кстати, о холодильнике … Я проследовал в кухню, положил в миску, всё ещё не оправившегося от потрясения, кота его излюбленного корма, а в отдельную мисочку накромсал ему ветчины. Кушай Тёмка! У нас сегодня праздник. Налив в его “поильную” плошку воды, я скинул куртку, джинсы и свитер, и сунул всё это в стиральную машину, включив режим ночной стирки. Так машина меньше вибрирует, и коту-Тёмке отдыхать на её крышке будет вполне сносно.

Трудно сказать, что меня вывело из состояния дрёмы. Может, приснилось что-то, но я не был уверен, что мне вообще что-либо снилось. А может и то, что мне жутко хотелось пить. Видимо, за время пребывания в недрах Старого Маяка я наглотался слишком много пыли. А может я проснулся от звука собственного храпа.

Я прислушался. Мне показалось, что море за стенами грохочет уже не так сильно, да и шуршания дождя об оконное стекло слышно уже не было. Кроме того, мне показалось, что за окном стало значительно светлее. Надо было подняться наверх и посмотреть.

Я с неохотой скинул одеяло, подняв при этом облако пыли, и, громко чихнув, встал с продавленной кушетки. На часах было четыре. Правая нога затекла, и я немного потоптавшись, разминая её, стянул куртку со спинки стула. Свечи всё-таки сделали своё дело. Изнанка куртки была сухой. Я надел куртку, ставшей вдруг такой тёплой и уютной, погасил, стоявшие на полу свечи, и, чуть подумав, задул свечку, стоявшую в чернильнице на столе. Поначалу мне показалось, что я сделал это зря. Но, через пару минут, стало ясно, что за окном и на самом деле стало намного светлее. По крайней мере, нужды в дополнительном освещении уже не было. Было немного сумрачно, но света было вполне достаточно, чтобы не натыкаться на предметы мебели. Если бы окно не было таким грязным, то было бы вообще светло.

Я оказался в кромешной темноте. Тусклый-тусклый свет пробивался откуда-то справа сверху. Вероятно, там было окно, но с течением времени оно настолько загрязнилось, что свет почти не пропускало. Возможно, в солнечную погоду от него и был какой-то толк, но в такую, которая была за стенами моего убежища, толку от такого окна ждать не приходилось.

Я немного постоял, прислонившись спиной к стене. Сердце колотилось. Дыхания не хватало. Я стоял, шумно хватая ртом застоявшийся, затхлый воздух. Нужно было отдышаться, привести мысли и эмоции в порядок, да и глаза за это время должны были привыкнуть к темноте. К тому моменту, когда глаза начали различать контуры крупных предметов, стоявших в помещении, я понемногу успокоился. Что бы окончательно привести себя в чувство, я достал из внутреннего кармана куртки фляжку, и сделал маленький глоток виски. Жидкость обожгла нёбо и горло, и голова тут же прояснилась. Хоть физически я устал очень сильно, но морально я был уже спокоен, и способен к осмысленным действиям.

Я, нагнув голову, шагнул из своего укрытия, и, упёршись лбом в плотный напор ветра, пошёл по тропинке вверх. Шагать было не трудно, а после порции виски с кофе даже немного забавно. Попетляв немного меж валунов, я чуть было не потерял тропу, которая коварно изогнувшись, обогнула очередной монолит и нырнула вдоль его кромки вниз, упершись в край лестницы, невесть когда выдолбленной в скальной породе берега.

Лестницу соорудили вдоль трещины, которая неровно, уступами спускалась с высоты крутого откоса к молу. Часть ступенек выдолбили в породе, а  часть выложили из камня, которого тут было предостаточно. В качестве единственного перила служила длинная, заржавленная металлическая труба. Вначале лестница ныряла в короткий, метра четыре, тоннель, видимо, естественного происхождения, только немного расширенный, а потом, несколько раз повторяя стилизованную букву “Z”, боком прижимаясь к каменному откосу, спускалась к нагромождению валунов у кромки прибоя. На каждом изгибе была сооружена небольшая мощёная площадка с металлической скамеечкой у стены. Судя по следам, которые оставили инструменты каменотёсов, лесенку строили снизу вверх. Это было логично, поскольку, в данных условиях,  на мой взгляд, так было удобней.

Тропинка нырнула вниз и упёрлась в развилку. Хорошо утоптанная часть спускалась в ложбину, забирая влево в сторону, еле видневшихся вдалеке, “пряничных” домиков с разноцветными крышами. Другая же её часть уже порядком заросла, поскольку по ней уже давно никто не ходил, и она, зажатая между огромными валунами, виляя, протискивалась вправо и вверх, куда-то в сторону маяка.

Понятно, что я, ободрённый близостью цели, особо не раздумывая, пошёл вправо. Кроме того, между нагромождениями валунов можно было укрыться от ветра, немного передохнуть и выпить чашку горячего кофе, а то от сырости и ветра я основательно продрог. Примерно на полпути до верхней части тропинки я нашёл очень удобное местечко, образованное двумя мегалитами, где можно было спрятаться не только от ветра, но и от мелкого густо сыпавшего, дождя. Более того, я там обнаружил почерневший от времени и непогоды деревянный, почти сухой чурбачок, на который можно было присесть. Эта находка сильно улучшила моё настроение, которое уже начало постепенно портиться от постоянного дискомфорта, созданного недружелюбной погодой. Я уж было пожалел, что попёрся сюда в такую непогодь, и это вполне уютное местечко воспринял как хороший знак. Я ещё больше воспрянул духом, когда во внутреннем кармане куртки вдруг обнаружил фляжку, в которой ещё плескалось грамм двести двенадцатилетнего шотландского виски Чивас Ригал. Видимо, во время вчерашней прогулки вдоль ручья к небольшой запруде, я её сунул в карман, и благополучно об этом забыл. И сейчас она, слава склерозу, оказалась как нельзя кстати.

Поскольку этот маяк не был туристическим объектом, то и информации о нём было не много. Всё то, немногое, что я о нём узнал, мне рассказали в пабе. Построили его будто бы в начале позапрошлого века на небольшом каменном островке. Сначала из прибрежных булыжников нагромоздили небольшой мол от берега до островка, а потом соорудили и саму “свечку” маяка. Впоследствии его не раз обновляли, но, в общем и целом, он оставался практически таким, каким и был построен изначально. Где-то с конца семидесятых годов прошлого века надобность в нём отпала. Какое-то время его ещё по инерции обслуживали, а потом в один прекрасный день служитель с небольшим чемоданчиком пришёл на автобусную остановку, а на замену ему более никто не приехал. Так и стоит с тех пор маяк бесхозным. Туристов тут нет, а местным он совершенно не интересен.

Тёмка ушел по своим делам, и мне, невзирая на плохую погоду, тоже пора было выметаться. Куда пойти я ещё не определился. Надо было собрать сумку. Я решил ограничиться литровым термосом с кофе и завёрнутой в салфетку парой вчерашних тостов, щедро переложенной кусками ветчины и листьями салата, что давало этому творению довольно сомнительное право именоваться “сэндвичем”.

В пустой маяк, в лазурь оконных впадин,
Осенний ветер дует - и, звеня
Гудит вверху. Он владен и прохладен,
Он опьяняет свежестью меня.
(Иван Бунин)

По забрызганному мелким дождём оконному стеклу медленно ползли четыре большие капли. Вопрос был не в том, моросил ли на улице дождик? Он-то как раз моросил. Вопрос был в том, какая из капель быстрее достигнет нижнего края оконного стекла. Я поуютнее устроился на диванчике, и поставил сто рублей на первую … кот-Тёмка поставил на третью. Правда, он об этом не знал, поскольку, блаженно спал, совершенно наглым образом узурпировав единственную в комнате лоскутную подушку. Эх, Тёмка! Невоспитанное ты животное. Тоже мне … друг человека. Вообще-то, если подумать, это собака друг человека, а что касается котов, то тут кто кому друг я определить затрудняюсь. Порою мне кажется, что это не Тёмка живёт у меня, а он вынужден делить свою жилплощадь со мною. Ну да Бог с ним. Пускай спит. Наверное, ему снится что-то хорошее, что немудрено после такого сытного завтрака. Мой-то завтрак был куда скромнее.